Танк классической компоновки

Танк классической компоновки

На картинке в заголовке — танк, имеющий все составляющие той компоновки агрегатов, которая теперь называется «классической». Ведущее колесо гусеницы расположено сзади, там же расположен двигатель, размещенный поперечно, и позади двигателя коробка передач с механизмами поворота. Не правда ли — точно такую же компоновку имеют почти все современные танки?

Это тем более забавно, что такую компоновку придумали и реализовали ленинградские конструкторы с завода «Большевик» (бывший завод Обухова) еще в лохматом 1927 году, и этот танк выпускался достаточно большими для того времени сериями. Да-да — эта машина называется МС-1 (Малый Сопровождения, первый), он же Т-18. Первый серийный советский танк, кстати.

Откуда же взялась эта компоновка, и как так вышло, что советские конструкторы ее прохлебали? Сейчас я вам об этом расскажу.

В СССР не принято было вспоминать царские времена в позитивном ключе, и потому мало кто знает, что к середине 1917 года русская армия по количеству бронемашин, их качеству и организации, а также развитости тактики их использования превосходила все армии других воюющих стран, незначительно уступая лишь Великобритании, да и то лишь количественно. Правда, в России предпочитали колесную технику, как более быстроходную — поэтому о гусеничных танках задумались лишь в 1915 году. Первые отечественные проекты базировались на ходовой части гусеничных тракторов американского типа (тяжелые трактора Холт) — как, впрочем, и французские танки того времени. Поэтому когда речь зашла о приобретении лицензии на иностранный танк — в России хотели купить лицензию на танк Сен-Шамон. Но внезапно события на фронте показали преимущество новейшего на тот момент танка Рено FT-17 — поэтому для начала серийного производства танков при государе императоре была закуплена во Франции лицензия на FT-17 и оборудование для производства его самого, двигателя и трансмиссии. Выпуск танка благополучно сорвали революционеры, оборудование пролетарии в процессе ревборьбы разворовали, но не полностью. Лицензия же и чертежи — остались.

Поэтому в РСФСР на Сормовском заводе сначала сделали малую серию «Лениных» (которые копия FT-17), а потом изучили итальянский «Фиат 3000», являвшийся усовершенствованным вариантом FT-17. Эти танки имели вот такую вот характерную компоновку:

Тогда еще её никто не называл классической, и была она довольно забавной — мотор стоял продольно в заднем свесе танка, перед мотором располагалась коробка передач автомобильного типа, к которой с боков были пристыкованы фрикционы, через шестеренчатые бортовые редукторы вращавшие ведущие колеса, располагавшиеся по бокам от двигателя.

Однако FT-17 в исходном виде Красную Армию уже не очень удовлетворял — прежде всего из-за высокой металлоемкости и цены, а также недостаточной подвижности. Армия требовала более легкий и дешевый танк. При этом единственным серийным мотором на тот момент был мотор грузовика FIAT-15 Ter, выпускавшийся на заводе АМО под названием АМО-Ф-15. Это был рядный 4-цилиндровый карбюраторный мотор 53A мощностью всего 40 лошадиных сил. Танк с таким слабым двигателем надо было максимально облегчить.

Конструкторы в Сормове с этой задачей не справились, и все материалы передали в Ленинград, где собрались куда более квалифицированные кадры. Там быстро сообразили, что главный ресурс облегчения — это уменьшение размеров бронекорпуса. Экипаж меньше 2 человек сделать нельзя — соответственно размеры боевого отделения у FT-17 и так практически предельные, а значит, надо сделать более компактные агрегаты. Этого достигли, повернув мотор поперек танка и поставив его ближе к центру танка, а коробку передач поставив также поперек, но сзади двигателя, в самой корме. В результате Т-18 стал прилично короче француза.

Второй резерв массы нашли, изменив подвеску. Вместо тяжелой «лыжи», позаимствованной французами у американских тракторов, ленинградцы применили сдвоенные катковые тележки на вертикальной свече. Но то такое.

Казалось бы — найдена рациональная компоновка. Теперь ее можно развивать. И ее развили, выкатив уже в 1929 году средний танк Т-12, а затем его улучшенную версию Т-24:

К сожалению, разработку передали в Харьков — ну и результат был слегка предсказуем. Именно тут мы впервые видим знаменитый харьковский маразм — двигатель развернут вдоль танка и всунут под башню , коробка передач также стоит продольно, из-за этого МТО сохрало больше половины бронекорпуса, башня сдвинута вперед и так далее:

Вот отсюда идет эта дурь, а вовсе не от танка Кристи — на котором, внезапно для многих, мотор стоял поперек МТО, и использовались две так называемых «бортовых» коробки передач.

Легендарное украинское качество изготовления привело к тому, что танки Т-24 страдали постоянными дефектами — это наложилось на дурную компоновку и сказалось на судьбе танка самым печальным образом. Хотя у него хотя бы подвеска была разумной, в отличие от колесно-гусеничной ереси со свечами, всунутыми внутрь бронекорпуса.

Дальше было хуже, маразм крепчал. В конце 1929 года на заседании коллегии главного управления военной промышленности был сделан вывод о том, что в связи с отсутствием у советских танковых конструкторов должного опыта и неразвитостью промышленной базы, сроки разработки советских танков и их заданные характеристики не выдерживаются, а созданные проекты не пригодны для серийного производства. В связи с этим 5 декабря 1929 года комиссией под председательством Наркома тяжпрома Г. Орджоникидзе принято решение об обращении к зарубежному опыту — для чего, конечно же, советской бюрократии надо покататься по заграницам.

Это было тем более смешно, что в это время под Казанью была развернута немецкая танковая школа, в которую из Германии направлены 6 танков весом около 20 тонн, оснащённых мотором BMW и 75-мм пушкой, и 3 танка весом около 10 тонн с 37-мм пушкой. В советских танковых КБ сидели все ведущие немецкие конструкторы бронетехники, проектирующие будущие танки для Панцерваффе — ибо Германии заниматься танками было запрещено Версальским договором. Русские инженеры имели возможность ознакомиться с самым передовым танковым опытом, никуда не выезжая.

Но нет — 30 декабря 1929 года танковая комиссия начальника Управления моторизации и механизации РККА И. Халепского (расстрелян в 1938 году) с кучей прихлебателей выехала в такую авторитетную танковую державу, как США. Для тех, кто не в курсе, сообщаю — в это время в США не было никаких танков, кроме 952 «американских Рено» (тех самых FT-17) и 100 британских «ромбов» Мк VIII постройки еще времен WW1. У США и танковой промышленности-то не было как таковой.

В теории считается, что в 20-х годах Уолтер Кристи создал для корпуса морской пехоты США несколько колесно−гусеничных плавающих танков. Но это были макеты, не прошедшие элементарных испытаний — у них даже подвески не было, колеса крепились к корпусу наглухо, из-за чего самоходные макеты страшно трясло. Зато у них были гребные винты, аж две штуки, и скорость на плаву достигала 12 км/ч.

Прототипы танка Кристи со свечной подвеской (придуманной для передачи вращения на подвижные колеса при движении без гусениц — для обычного танка такая конструкция выглядит явной глупостью), называвшиеся M1931, были построены только к концу 1931 года — то есть комиссия Халепского их видеть не могла. Что не помешало Халепскому накатать отчет:

“…несмотря на высокую скорость движения, которая, по заверениям американца, составляет более 45 км/ч на гусеницах и 70 км/ч на колесах …означенный танк не подходит для принятия его в систему вооружения РККА”

Кроме США, комиссия Халепского покаталась еще по Европе. Хорошо затарилась шмотками, но ничего, кроме воды в отчетах, не привезла.

В результате в 1930 году была создана новая, уже как бы «закупочная», комиссия под руководством того же И. Халепского, но к нему добавили начальника инженерно-конструкторского бюро по танкам С. Гинзбурга, чьей задачей являлись отбор и закупка образцов танков, тракторов и автомобилей, пригодных для принятия на вооружение РККА. Благодаря влиянию Гинзбурга комиссия прежде всего, уже весной 1930 года, направилась в Великобританию, считавшуюся в те годы мировым лидером в производстве бронетехники.

Внимание комиссии привлёк лёгкий танк Vickers Mk E или «Виккерс 6-тонный» (англ. 6-ton), созданный фирмой «Виккерс-Армстронг» в 1928—1929 годах и активно предлагавшийся на экспорт. Комиссия планировала приобрести лишь по одному экземпляру нужной техники, но продавать одиночные образцы, а тем более с документацией, фирма отказалась, в результате достигнуто компромиссное соглашение о закупке 15 штук Mk.E по цене 42 тысячи рублей в ценах 1931 года, с полным комплектом технической документации и лицензией на производство в СССР. Интересно, что «Виккерс-Армстронг» предлагала несколько вариантов танка, в частности «Модель A» с двумя одноместными башнями с 7,7-мм пулемётами «Виккерс» и «Модель B» с двухместной башней с 47-мм короткоствольной пушкой и 7,7-мм пулемётом, но советская сторона почему-то закупила только двухбашенные машины.

Сборка танков осуществлялась на заводах «Виккерс-Армстронг», в ней принимали участие и советские специалисты для ознакомления с технологией. Первый В-26 отправлен в СССР 22 октября 1930 года, с 24 декабря 1930 года по 5 января 1931 года три В-26 подвергнуты испытаниям в районе Поклонной горы, на состоявшейся 8 января—11 января демонстрации двух танков перед представителями высшего командования РККА и Московского военного округа, В-26 вызвал у них бурное одобрение и уже 9 января последовало распоряжение К. Ворошилова: «…решить наконец вопрос об целесообразности организации производства В-26 в СССР», а Гинзбургу приказано представить Наркомвоенмору список отмеченных в ходе испытаний преимуществ и недостатков В-26.

Танк Т-26 имеет характерную «немецкую» (она же «английская») компоновку с размещением трансмиссии (коробки передач и фрикционов) и ведущих колес впереди, а мотора — сзади, продольно. Недостатки такой компоновки известны — карданный вал проходит вдоль машины и увеличивает ее высоту, но зато трансмиссия возле мехвода удобнее для управления, а башня оказывается в центре машины, что благоприятно сказывается на развесовке и уменьшает колебания оружия при движении.

В докладе, представленном 11 января 1931 года, сделан вывод о надёжности и простоте трансмиссии и ходовой части В-26 и соответствии этих систем требованиям РККА, отмечались хорошие оптические прицелы пулемётов и простая в производстве форма корпуса, среди недостатков — затруднённый доступ к двигателю и трансмиссии и невозможность проведения текущего ремонта двигателя в бою изнутри танка (ахахаха). В целом отмечалось, что «В-26, несмотря на рассмотренные недостатки, способен развить высокую скорость и маневренность и является без сомнения лучшим образцом из всех известных в настоящее время образцов заграничных танков».

Несмотря на это, уже 1 июня 1931 года председатель НТК УММ РККА И. А. Лебедев направляет директору ХПЗ Л. С. Владимирову утверждённое начальником УММ РККА И. А. Халепским задание на проектирование колёсно-гусеничного лёгкого танка БТ («Кристи»). Это указание означало свёртывание всех работ по Т-24, что встретило резкую негативную реакцию в коллективе. Возглавляющий КБ И. Н. Алексенко подаёт заявление об уходе, считая, что КБ должно продолжать усовершенствовать узлы Т-24 и выпускать свои средние гусеничные танки.

В это время в Питере заводы мучались с освоением танка Т-26. Причем больше всего проблем доставлял двигатель танка, который, несмотря на кажущуюся простоту, требовал более высокой культуры производства, чем мог обеспечить советский завод (а речь идет про самый передовой завод в СССР, обуховский) — первое время считалось нормальным, если брак по двигателям составлял до 65%.

В отчаянии Гинзбург (он всё-таки гений, с этим смешно спорить) быстро-быстро спроектировал упрощенный танк Т-34 — вот такой:

Танк повторял компоновку Т-26, но использовал автомобильные агрегаты (в частности, 6-цилиндровый двигатель мощностью 72 лошадиных силы и автомобильная коробка передач). Скорость движения достигала 45 км/ч. Кстати, Гинзбург придумал и использовал на нем очень простую и дешевую подвеску. На прототипах сначала стояла одна башня от Т-26 с пулеметом, потом была предложена показанная на фото башня с 20-мм автоматической пушкой Шпитального, была возможна и штатная башня от пушечного Т-26. Но постепенно производство Т-26 отладили, и интерес к танку на автомобильных агрегатах пропал.

Но вернемся в Харьков. Интересно, что из агрегатов танка Т-24 сделали тягач «Коминтерн» — причем за период с 1934 по 1940 год было изготовлено и поступило в войска 1 798 машин. Они успешно работали, являясь до появления тягача «Ворошиловец» самым мощным тягачом Красной Армии.

тягач "Коминтерн"

То есть вся агрегатная часть танка Т-24 была вполне годной и, если бы не решение с танком Кристи, была бы достаточно быстро доведена до высокого уровня надежности. Она и была доведена — на тягаче.

Однако с подачи Халепского СССР заплатил конструктору Кристи и его шарашкиной конторе $60 000 за «два военных танка», $4000 за «запасные части к купленным танкам» и $100 000 якобы лично конструктору Кристи на карман — за продажу прав на производство, передачу патентов и услуг по техническому содействию. Сколько из этих денег рассовали по карманам чиновники советской комиссии — неизвестно, но факт в том, что был куплен танк, вообще не нужный РККА и не вписывавшийся в существовавшие концепции применения танков. Надо заметить, что он в них так и не вписался — все идеи о «глубоких прорывах по автострадам» на колесах со снятыми гусеницами оказались бредом.

Согласно договору, Кристи был обязан поставить обе машины к сентябрю 1930 года, однако сборка и испытания затянулись до 24 декабря. В СССР танки прибыли без башен и вооружения, а комплект документации оказался неполным, за что с Кристи было удержано $25 000. Это якобы послужило причиной его отказа приехать в СССР. Коллектив ХПЗ также не горел желанием заниматься новым направлением. Из воспоминаний конструктора ХПЗ А. А. Морозова:

первое впечатление от «американского танка»: какая-то повозка. Без пушки, без башни.
— Утконос, — сказала, кажется, Юля Саранча. Все засмеялись.
— Недоносок, — добавил Володя Дорошенко.
Кто-то за моей спиной возразил:
— Может оно и хорошо. Будет нам над чем ломать головы.
Так и вышло. Танк БТ-2 заметно изменился в сравнении с «утконосом».

Три первых советских БТ-2 были впервые показаны публике на параде в Москве 7 ноября 1931 года. Один из них загорелся и не смог пройти по Красной площади.

На чертеже видно, сколь ужасна компоновка БТ — его МТО занимает почти 2/3 бронированного корпуса. Из-за этого ни о каком серьезном бронировании говорить не приходится. И это при том, что на БТ стояли самые мощные танковые двигатели своего времени.

В это время Гинзбург в Ленинграде, используя компоновку Т-26, спроектировал танк с противоснарядным бронированием, известный как Т-111 или Т-46-5:

Это танк имеет размеры, сходные с Т-26 (он лишь немного длиннее) — но при этом бронирование лба корпуса 60 мм, лба башни 50 мм — то есть больше, чем у Т-34, при сильно меньшем силуэте. Для танка был разработан специальный танковый 4-х тактный 8-цилиндровый V-образный карбюраторный двигатель МТ-5-1 воздушного охлаждения с углом развала цилиндров 90″ и мощностью 320 л.с. (235 кВт) при 2350 об/мин. Впрочем, параллельно разрабатывался и аналогичный дизель ДМТ-5, взаимозаменяемый с МТ-5 по установочным размерам, но немного менее мощный (300 л.с.).

Всё это было разработано, испытано — и заброшено в пользу гораздо более затратных решений, вроде 12-цилиндрового 48-клапанного дизеля В-2 и довольно громоздкого и при том тесного внутри танка Т-34.

Поперечное расположение двигателя и КПП в корме корпуса, придуманное в Ленинграде в 1927 году, было использовано вновь только в конце войны, на танке, который все знают как Т-44. Затем этот танк получил новую пушку, и стал называться Т-54, и потом, с полусферической башней — Т-55. И эта компоновка стала стандартной для советских танков и многих танков мира.

Материал: Proper специально для Gunm.Ru
Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем Observer на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@newru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.

You may also like...


Комментарии

5 комментариев

  1. Observer:

    Особенно забавно, что башня Т-111 по диаметру больше башни Т-34-76. То есть технически ничто не мешало поставить в нее орудие 76 мм, как на Т-34.

    Ну и странно, что Гинзбург не использовал простые торсионы (ведь на КВ их использовали), или еще более простой вариант с подвеской на внешних свечах, как у Т-28.

    • Anunah:

      76мм в Т111 воткнуть можно. Как воткнули в башню Т34. И после этого- ой, да он тесный. Воткните тудой 200мм))) и танкисты поедут уже снаружи)))

      • Observer:

        Погон башни у Т-111, внезапно, примерно такой же, как на Т-28. У которого башня трехместная и нихрена не тесная. Это не Т-34 чубатый.

        Это видно даже по чертежам 111-го — он не тесный настолько, что в зад башни даже впердухали пулемет, как на КВ.

        • Anunah:

          Не знаю про т28 и т111, но вот башня т126 (т50) маловата на троих. При пушке в 45мм. Даже ком. башенка люка не имела. Почему (если башня т111 просторна) не сделали такую же? Просторную. Одни и теже делали.

        • Anunah:

          Апять т34 не такой))) От чего то главные танкисты не посчитали нужным рекомендовать расширить башню для троих (а поставте тудой от т111!). Не Кошкин же принимал решения…

Чтобы добавить комментарий, надо залогиниться.